Роман с морем, или каково это быть матросом-волонтером

Летницкая Виталия

Поделиться

Проведя на борту парусного корабля без малого 2,5 года, Ирина Петерс рассказывает, почему она любит море и почему бы выбрала его «средой для жизни».

Море, океан – стихия, сила в чистом виде без компромиссов и соблазнов. Кроме того, что эта стихия сама по себе для искушённых становится соблазном. Я всегда считала, что море успокаивает душу. Теперь, спустя два года моря я думаю, море делает человека также сильнее и, как ни странно, чётче и осознаннее.
Чёткость выражается во многом: в жизненном ритме, так как ты признаёшь себя единицей одного целого – команды, со всеми вытекающими отсюда особенностями; в выражении мыслей и в принятии себя, ведь море разобьёт в щепки все человеческие маски в первый «лёгкий бриз».
Каждый начинает беспрепятственно видеть то, что ему больше всего нравится или, наоборот, не нравится в себе, людях. То, что ты любишь, становится ярче и осязаемее, как будто раньше ты видел рисунок, а теперь – это рельеф, выходящий за пределы рамок. То, что не любишь в себе, также становится ярче, но обнаруживается, что можно с этим бороться. Почему? В море ты не можешь лгать … незачем.
Море физически очищает твой внешний фон от раздражителей, нагромождения разных слоёв города – людей, необходимых действий, сети улиц, баров и развлечений, сложностей на работе, маячащих предметов быта, даже от пыли. Вот представьте, убрать всё это, что останется? Воздух и вода. И в этом – Ты. Вот и начинаешь невольно на себя поглядывать и запросто решать внутренние вопросы.
Девушки могут не краситься и быть при этом быть что надо со спутанной и сбрызнутой морским бризом причёской. Мужчины (да, парней в море нет, даже если ему 13, на пример) могут отрастить бороду – и это всегда к месту. Люди на глазах становятся счастливее и спокойнее. И потому появляется чёткость выражения мыслей и следующие за этим блага осознанности.

Как оказалась на борту

Я всё помню, дорогой мой корабль. Мой, потому что как ни привычно будет звучать, но ты не просто часть моей души. Ты – та база, на которой прошли 2,5 года новой, начатой с чистого листа жизни, и которая уже не будет прежней. А стартовала эта жизнь с чистого листа не ради красного словца. Такой был внутри «дзэн» и покой, что влажный холод Гамбурга не смущал мой вечно холодный нос. И вдобавок у меня было много тёплых свитеров, о необходимости которых мне сообщили в переписке. Также советовали взять спальный мешок, герму и мягкую сумку, а не чемодан. На борту всё место расписано.
Однажды, находясь на 21-м этаже над миром в один из первых моих безработных вечеров, я подумала, что мира-то я и не видела. Позвонила сестре в Амстердам с призывом ждать меня в гости. На что получила ответ, что она-то будет безмерно рада, но вот Голландия февраля врядли обрадует меня своими вечно холодными дождями. Это был аргумент.
И тут всплыло море. Море! С 17-ти лет я мечтала пожить в море, чтобы узнать глубину его силы и понять его характер. Как будто это могло изменить всю мою жизнь и дать нужные мне ответы.

«Я вымечтала себе учебно-тренировочный парусник Штандарт. Встретила упоминание о нём на странице в соцсети, банально. Написала письмо, полное, как мне тогда казалось, немыслимого желания обучиться морской азбуке. Мечта исполнилась, и меня стали ждать на борту».

Путь на борт лежал через немецкое посольство, так как корабль зимовал в Гамбурге. Я как-то очень по-партизански начала собирать документы для получения моей самостоятельной визы. В единственный вечер с визой перед вылетом мне нужно было собрать все свои вещи из комнаты на 21-м этаже и освободить её для нового жильца. Я догадывалась, что двумя месяцами моря не ограничусь. А буйная весна первых дней апреля стучала в виски волнами из моей мечты.
Солнечным утром 4 апреля 2011 года друг отвёз меня и мою огромную сумку в старый аэропорт на прямой рейс до Гамбурга. Спустя четыре часа я стала матросом-волонтёром, а впоследствии и членом экипажа. Кем и сейчас являюсь.

Вначале дни сопровождались умозрительным поглощением интерьера реплики парусного фрегата 1703 года и запоминанием правильных слов – кубрик, камбуз, гальюн. В кубрике обычно спят жители 10-ти коек, моют руки, включают насос для помывки палубы. Летом волонтёры спят и в гамаках, а на камбузе готовят еду по очереди. На ванты без инструктора не подниматься, беречь воду в кране и не бросать в гальюн бумагу. Всё просто! В конце второго дня я, строго вглядываясь в себя в зеркале, сказала: «Тебе здесь жить два месяца. Принимай».
И всё. На борту нас тогда было четверо. Мы ожидали подкрепления в виде микроавтобуса из Санкт-Петербурга, который ведёт некий загадочный человек Клаус. Как позже оказалось, он настоящий Санта Клаус, лучший друг корабля.

Моя первая задача на борту

Вахта на трапе обычно час – два. Но нас было всего четверо. А кому-то ещё нужно готовить обеды, полдники и ужины! И я стояла весь день, приветствуя посетителей и рассказывая историю русского корабля. Вероятно, это был выходной и людей на борту «музейного корабля на ходу» было много. Хранитель корабля Наташа обрядила меня в камзол офицера Петровских времён. Костюм, конечно же, был очень велик на мне, но желая не мёрзнуть, я надела свою крохотную пуховую курточку и в такой комплектации вполне сошла за «добра молодца».
В конце этого дня я поняла важную вещь: ты должен быть полезен всем, чем можешь. Работа на борту деревянного парусника не переводится никогда. И либо ты высвобождаешь для профэкипажа ценные часы для работы, которая под силу только им, либо пару часов для заслуженного отдыха.
Через день приехал трудовой десант – и жизнь завертелась. Я попала в негласный отряд такелажников: мы работали с верёвками, бегучим такелажем. Висение на вантах мачты вызывало у меня умиротворяющую радость, а работа с верёвками, затягивание бензеля и колдовство над не всегда идеально удававшимся узлом огоном просто меня покорило. Я шутливо размышляла на тему мелкой силы моих пальцев, которая с каждым днём развивалась, и это радовало. Работа руками доставляла неописуемое удовольствие, я как будто заново рождалась.
Потом на борт пришли двое молодых ребят немцев. И уже мне довелось их учить искусству плетения огона. Это было так ново, кого-то учить тому, что для тебя вчера было загадкой, смущённо болтая по-английски и подбирая нужные слова.

Девчонки из приехавшего десанта были опытными волонтёрами и много времени проводили сидя на реях и заменяя часть проводящих снастей. Когда их настигал холод, они на всю гавань начинали петь народную интерпретацию песни «Эх, ухнем!»
Кажется, на десятый день пребывания на борту у меня было чувство, будто я тут уже очень давно. Всё вокруг было почему-то очень знакомым. Цветущие декоративные вишни на выбритых газонах, блики солнца на стеклобетонных фасадах, визжащее пение понтонов во время приливов и отливов в гавани Havencity в излучине Эльбы – это стало частью меня.

Обычный день на корабле

Каждый день на борту начинался и начинается в 7:30 утра, с ударом камбузной рынды – все идут завтракать. 8:00 утра – всеобщее построение на палубе, слова капитана о поднятии флага и четыре двойных удара в рынду на главной палубе. Пульс дня приходит в норму, раздаются задачи, моются гальюны и палуба. Обед в 12:00, полдник в 16:00 и ужин в 20:00. Готовим сами под руководством сестры-хозяйки Наташи.
Капитан ведёт корабль в море, прокладывает путь по «жидкой почве» в союзе с ветром. Каждое новое утро – это не просто с удар в рынду, настоящий день начинается со слова капитана.

«Слово капитана – это ритм дня. Без слова капитана не начинается новое дело, даже обед может не состояться без «приятного аппетита» от капитана».

И это правильно, потому что люди, находясь на борту его корабля, должны чувствовать себя под защитой и покровительством одного человека, капитана, заключившего договор дружбы с природными стихиями. А также, соблюдать некоторые нехитрые правила.
Каждый вечер на борту модем с интернетом оказывался доступным, и вечер был временем интернета. Все звонили или писали домой. Иногда экипаж во главе с капитаном уходил в бассейн, и тогда вечера превращались в тихие, а для плавающих в бассейне – спортивные и чистые. В бассейне был бесконечно горячий душ и разговоры «о своём» со своими сокровенными подругами. Душевая «Damen» была большим залом, в котором можно было громко болтать по-русски, ведь вокруг – одни немцы… О мужском душе ничего не знаю, знаю только, что сауны в Германии общие. Без комплексов. Как и туалеты во Франции – без кабинок.
Закончилась зимовка в Гамбурге выходом из Эльбы в Северное море, свинцово холодный пролив Скагеррак и морской болезнью.Время настоящего моря, вахт на палубе, обучению рулевого и работы с парусами в ледяной ветер. Время, когда нужно дать парусам свободу, раздав сезни, когда парус под собственной тяжестью идёт вниз, похрустывая, как затёкшие суставы.

В день выхода в море нельзя принимать душ и мыть голову – иначе будет крутая волна и укачает. В порту Осло наш волшебник «Санта» Клаус разузнал нам код от «домика чистоты», и мы с моей новой подругой Нати стали частыми гостями душевой. Да, ведь мы тоже девочки, нам тоже нужен красивый маникюр и блестящие шелковистые волосы. И вот однажды мы забыли о примете «не принятия» душа перед выходом в море и за час до отхода выкупались. Мы уходили из Осло, пересекали залив Скагеррак, который славится своими сталкивающимися волнами, прекрасными для новичков в море в качестве испытания качкой. И нас конечно же укачало. Ладно я, новичок, не прикачалась ещё, но Наташиному удивлению не было предела – её волна не «брала» давно. Вот тебе и примета. Когда укачивает, может раскалываться голова на миллиарды кусочков, тошнит, знобит, солнечный свет режет глаза, и о еде нет и речи. Но есть надо, и мы с Нати питались четвертинками яблок и поддерживающими взглядами, в то время как камбуз снабжал экипаж облегчёнными супами и макаронами с сосисками. «Кормить Ихтиандра» рисом слишком неприятно, он царапает ноздри.

Новичкам в дорогу

Новичкам перед началом морского перехода объясняют пару жизненно важных принципов, где на палубе лучше «разговаривать с морем», отдавая ему дары камбуза, и что такое шпигаты – отверстия в палубе с решёточкой у бортов, и склизы для уборки.
Самым лучшим лекарством от укачивания является работа с парусами в сильный ветер. И желание скорее вернуться в себя и наслаждаться жизнью моряка, наблюдением за парусами, морем, и волнами, рассыпающимися в горящие искры.
Море вообще самое лучшее лекарство от всего, поэтому,если вы не знаете, что дальше, можно смело провести неделю в море, но главное понимать, что идеального комфорта вы здесь не найдёте.Сон в спальном мешке, протечка палубы, ночной сон не больше четырёх часов, качка, душ в портах и регулярное обильное питание. Последнее, правда, ни к чему, если вы – мужчина, и вам не свойственны мысли о том, что лучше не есть перед сном. В море много ветра и холода, от которого порой негде укрыться: ритмы природных стихий нельзя поставить на паузу. Оттого сила воли и любовь к жизни включаются автоматически. Чтобы понять почему это так, просто начните путь в море.

Мысли в путешествии

Суша есть причал, швартовые, новые улочки, по которым ты несёшься, пытаясь вобрать их новизну. Но суши не существует как системы жизни.
Море сильнее. Мы слышим его вокруг и города кажутся сном наяву. В море ты не думаешь о себе, море думает о тебе и ты меняешься.
Мечта. В мечте можно жить какое-то время, пережить в ней жизненные уроки, наломать дров и разочароваться в чём-то, но если не смотря на пережитое, ты всё же называешь мечту мечтой – то она становится твоей седьмой жизнью. Как у кошки.
Вообщем-то, я искала моря, а нашла корабль, который есть больше моря. Но это уже совсем другая история.
P.S. 20 октября. Ровно год, как Нати нет с нами. Невозможно не упомянуть о ней в этот морозный солнечный день осени, когда листья цвета старого золота звенят о чём-то сокровенном и передают приветствия от тех, кого уже не увидеть.